O sobstvennom tvorchestve


Пара слов о древних сакральных источниках.
Я удивлялся, почему они являются смесью философии, боевика, фэнтези? Что бы мы не взяли в пример, будь то упанишады или Гита, Мокшадхарма или Рамаяна, везде мы встречаем высшие истины в обрамлении боевика. Войны, Герои, сказочные персонажи, раджи и отшельники – вот рамка, в которую вписаны философские истины. Если убрать всю философию, то останется отличный сюжет, вполне достаточный для голливудского боевика.

Гита – то, как она начинается уже так оригинально, так КРУТО, что мы понимаем – авторы были на высоте. Описание ведет слепой ясновидящий, он рассказывает царю, что происходит на поле… две армии, героев, их оружие…

В Мокшадхарме ситуация та же. Человек ранен, но он ОТКЛАДЫВАЕТ свою смерть, ибо по древним законам, он должен умереть летом или весной, но не зимой или осенью… И вот, он на смертном одре отвечает на вопросы, вспоминая прошлое, разные истории, диалоги…

В упанишадах так же, или царь встречается с отшельником, или отшельник встречается с царем… или некто вступает в контакт с сверхсуществами…

Одним словом сама философия всегда обрамлена в некий интереснейший сюжет.

Почему так? Первый ответ, самый очевидный – авторы старались сделать свои произведения как можно популярнее. Вместо холодных сутр и трактатов они сотворили шедевры с художественной точки зрения… и произведения эти стали популярными…

Случалось и наоборот - были популярные поемы, и в них постепенно добавили философию.

Известно, что Гита является переработкой некой неизвестной упанишады…

Думаю, верно и первое, и второе. Авторы старались подхлестнуть интерес людей, и обрамляли свои философские произведения в боевики, мифы и сказки… А в сказках и мифах постепенно добавлялся философский смысл, ибо в них отложилась мудрость веков…

Я думаю, что восприятие древних сакральных произведений зависит от сюжета, от антуража. Видимо у наших умов есть это качество. Холодная философия нуждается в неком противовесе, в виде сюжета, персонажей, напряженности.

Сознание устроено так, что ей нужен баланс. Логика и эмоции, чистые мысли и художественные образы – все это необходимо в синтезе. Читатель лучше воспринимает философские высоты, когда представляет учителя, их изложившего, условия, в которых эти мысли пришли к нему.
Ньютон со своим яблоком, Архимед в ванне, Будда у дерева… Нам это нужно. Мы не холодные машины, а люди, и поэтому высшие истины лучше усваиваются нами, если они поданы не только левому, логическому полушарию, но и правому, эмоциональному.

Наверное, мои произведения были бы намного интересней, если бы я знал обо всем этом в юности.
Хотя неким наитием, я старался сделать так, чтобы в моих книгах не была лишь одна холодная философия.
В будущем я постараюсь не забывать обо всем этом. Конечно же, не превращу книги в сказки или детективы… но постараюсь уравновесить философию образами.